Из Константинополя, павшего под натиском османов, я принесла в Москву не только титул и регалии. Здесь, среди снегов и берез, мне суждено было стать свидетелем рождения новой державы. Мой супруг, Иван Третий, собирал разрозненные княжества в единое целое с упорством, достойным его предков. Я видела, как крепнет его власть, как умолкают удельные распри под тяжестью государевой доли.
Дворец в Кремле, отстроенный итальянскими мастерами по моему совету, стал зримым символом преемственности. Под этими сводами, в полутьме теремов, зрела мысль о Москве как о Третьем Риме. Я рассказывала своему внуку, Ивану, о багрянородных императорах, о церемониале и славе Царьграда. В его детских глазах загорался тот самый огонь, что столетиями горел над Босфором. История творилась не только на поле брани, но и в тиши дипломатических свитков, в брачных договорах, в самой ткани придворной жизни, которую я старалась выткать по византийскому образцу.
Моя судьба — быть последним отзвуком павшей империи и первой вестницей той, что поднималась из северных лесов.
Комментарии